– Но если вы хотите быть модным, почему у вас такой костюм, явно не первой свежести? В чем же заключается мода?

Он высокомерно посмотрел на меня и сказал:

– Это деловой костюм. В таком костюме я встречаюсь с людьми и делаю разные дела. В определенных кругах приняты определенные формы деловой одежды.

– И в каких же кругах приняты такие формы одежды? – поинтересовался я.

– Мы с вами еще достаточно шапочно знакомы, чтобы вас информировать по строго конфиденциальным вопросам мировой значимости, – заявил кореец с абсолютно серьезным выражением лица.

Его акцент, казалось, еще усилился. Кореец тщательно выговаривал каждую букву, произнося слова почти по складам с ударением на каждом слоге, словно желая подчеркнуть этим важность своих заявлений.

– В чем же заключается мировая значимость? – осведомился я, прилагая большие усилия, чтобы не расхохотаться.

– Европейцы всегда проявляют излишний интерес к не своим делам, – по слогам произнес кореец.

Я не обиделся. Я просто не мог воспринимать всерьез все эти безапелляционные заявления. Посмотрев несколько секунд на своего собеседника, я рассмеялся.

Кореец на мою улыбку никак не отреагировал и неожиданно принялся с большой скоростью поглощать оставшиеся на тарелке пельмени.

Я спросил:

– Скажите, как вы все-таки относитесь к разным видам борьбы, или, как вы их называете, боевым искусствам?

– Ну, как бы это сказать... – продекламировал он, – есть ритуал и есть форма. Есть также и искусство жизни.

– Что вы подразумеваете под ритуалом, формой и искусством жизни?

– Да как вам сказать... Я в принципе не надеюсь, что вы поймете.

– Тогда постарайтесь объяснить.

– А стоит ли стараться объяснить, если человек не понимает?

– А вдруг я пойму?

– «Вдруг» здесь не подходит. Либо я рассказываю, и вы что-то понимаете, либо я просто сотрясаю воздух.

На все это я ответил: